Добро пожаловать

На домашной странице Клауса Фрицше (старшего), года рождения 1923.

Не очень много, думаю, в интернете встречается активных пользователей такого возраста. Тем более таких, которые на домашной странице презентируют каталог своих хобби. Везет мне в том отношении, что умственные способности от склероза пока ещё лишь мало редуцированы. Я очень люблю коммуницировать с такими людьми, интересы которых похоже на мои интересы.

Автобиографическая литература

Мне присуждено было провести шесть лет (1943-1949) за колючей проволокой в каестве военнопленного. Жизнь в неволе прошла не совсем без положительных результатов. Самое главное, я научился русскому языку, при чем учителями действовали русские граждане на рабочих площадках, в то время как советское начальство подозревало приготовление к бегству.

Благодаря знанию языка страны тюремщиков, мне открылись пути к познаниям о русском человеке, к которым не могло или не хотело прийти подавляющее большинство пленных немцев. Об этих познаний я рассказал в моей книге

«Цель – выжить»

которая в очень ничтожном тираже вышла на свет в 2001 году. Весь тираж роздан бесплатно. Ведутся переговоры о переизданий книги, но с каким результатом неизвестно. Ниже представлены обложка и оглавление книги. Для получения комплектного текста щелкните www.artofwar.ru или www.lib.ru

В январе 2009 г. вышла книга, автобиографический рассказ в которой охватывает всю мою жизнь с детства и до сегодняшнего дня:

К. Фрицше, Воздушнвй стрелок. Сквозь зенитный огонь

издательство ЯУЗА, Москва, 2009 г., 480 стр., около 80 иллюстраций.
твердый переплет, тираж 5000 экз., цена в пределах от 150 до 260 р.

ISBN 978-5-9955-0023-2

К сожалению название книги выбрали сотрудники издательства без ведома автора скорее всго по экономическим соображениям (приманка для ловли покупателей).
Аннотация на задней обложке книги пестрит неверными утверждениями, а, что самое недопустимое, по небрежности исключили из настоящего издания последние две главы 3.13 «Перехваткино, 2000 год» и 3.14 «Послесловие».
В связи с тем, что в «Послесловии» я подвел итоги своей жизни, я счел уместным включить эти главы в мой сайт.

Клаус Фритцше

Воздушный стрелок

Издательство Яуза, г. Москва, 2009 гю
SBN 9I78-5-9955-0032-2

От автора

Уважаемый читатель, Вы купили или другим путем получили книгу, с недопустимым дефектом – в результате расхлябанности сотридников издательства, последние две главы рукописи пропали безвести. В связи с этим считаю книгу неполноценной и предлагаю читателям настоящее дополнение. Хотелось бы направить внимание читателей на то, что главу 3.14 «Послесловие» считаю своим политическим и мировоззренческим заветом, остов которого выросло ещё во время военного плена.

Далее считаю уместным отметить, что название книги и аннотация сочинили сотрудники изд-ва Яуза без моего ведома. Установленное в авторском договоре согласование таких предметов не состоялось. Аннотация – настоящая ерунда, о чем читатель убеждается при чтении продукции издательства.

Наконец хотелось бы указать на искажение написания моей фамилии. Со дня появления в издательстве Советская Энциклопедия составленной мной «Немецко-русского словаря по энергетческому и подъемно транспортному оборудованию» (1970 г.), в русских списках немецких авторов применяли транслитерирование по буквам, а сотрудникам издательства не понравилась буква «т» в сообщности букв «тцш». Мелочь как будто, но в век компютеров Фритцше и Фрицше – разные лица. Поэтому написание фамилии автора принато в авторский логовор как факт, не подлежащий изменения.


Клаус Фритцше

с. Морицбург, 25 марта 2009 г.

Глава 3.13 Перехваткино. 2000 год.

Город Горький, или как его снова называют Нижний Новгород, я посещал до этого уже 4 раза:

- в 1947 году во время соревнований кружков самодеятельности, когда я познакомился с Жанной,
- в 1948 году во время посещения оперы «Евгений Онегин» в театре оперы Горького в знак поощрения за трудовые достижения (15 немецких военнопленных в униформе Вермахта сидели перед сценой на первом ряду),
- в 1948 году во время посещения оперы «Сорочинская ярмарка» не совсем легально,
- в 1989 году, как это описано в главе
3.10.Нижний Новгород, Дзержинск и индустриальный район на Оке, находящийся между этими двумя городами, разбудили во мне воспоминания о местах, где я, будучи молодым человеком, проходил своё формирование между 22 и 26 годами своей жизни. Понятие «формирование» я употребил осознанно, т.к. именно в это время я всосал в себя знания и эмоциональные впечатления, которыми и по сей день руководствуюсь в моих делах и мышлении. Но больше всего меня тянуло в мою любимую деревушку Перехваткино. Я хотел показать её моим родственникам.

В 1989 году я ездил уже туда через Балахну на маленьком высокопроходимом автобусе. Сейчас в нашем распоряжении был удобный легковой автомобиль. Найти дорогу туда не составляло большого труда после того, как головное село колхоза – Вершилово, превратилось в посёлок на берегу Городецкого моря. Главная достопримечательность – кафедральный собор – удивил немецких посетителей своим благородным величием. В большом городе он бы и не бросился в глаза, но в такой маленькой и сонной деревушке он был на виду у всех. В 1946 году он использовался в качестве элеватора, а в 1989-м там размещалась столярная мастерская. Но теперь можно было точно рассмотреть, что это величественное сооружение претерпевает реконструкцию. В 1989 году я разговаривал со столяром о будущей судьбе церкви. Тот рассказал, что руины приезжал осматривать священнослужитель православной церкви. После осмотра он покачал головой и уехал. Более его никто не видел и ничего не знает.
А пока что мы собор оставили по правой стороне движения и отправились к Перехваткино. Моя любимая русская деревня встретила нас, как и меня в 1989 году, своим почти неизменным видом. И лишь приблизившись, я заметил два изменения. Первое, это то, что за домами появились вновь ухоженные поля, а второе – работы по ремонту старых домов. Позже мы узнали, что это следствие «одачивания» деревни состоятельными русскими. Я был рад визуальным впечатлениям и болтовне с местными жителями, но самое главное было ещё впереди.
Проведение работ у собора в Вершилово на лесах огромной высоты ввергло бы любого западно-европейского специалиста в шок. Рабочие, находящиеся там, должны были быть акробатами, чтобы по таким лесам поднимать на большую высоту строительный материал, а также с ним работать.
Мы захотели узнать, почему реставрационные работы ведутся при таких опасных для жизни условиях, и спросили об этом у первого прохожего жителя деревни. Тот ответил, что об этом лучше расспросить старосту, чей дом находится тут рядом. Мы постучали в дверь, и нам открыла староста – Нина Александровна Однолеткова - женщина в пенсионном возрасте, а в прошлом ветеринарный врач, пригласила нас сделать осмотр церкви изнутри и пояснила, что реставрационные работы ведутся полностью на средства пожертвований верующих. Выполняют её молодые люди из Вершилово и соседних деревень, чьи претензии на оплату труда довольно скромны.
После посещения церкви, староста пригласила нас к себе перекусить. Во время разговора, тема его подошла и к двум летам 1946 и 1947 г.г., когда в Перехваткино для сбора ягод и грибов были привлечены немецкие военнопленные. И тут хозяйка дома нам рассказала следующее:

«Бригадиром у немцев в 1946 году был один молодой немец, который очень хорошо знал русский. О нём в деревнях ходили слухи, что он состоял в тайных сношениях с дочерью председателя сельского совета. Он обвёл вокруг пальца часового НКВД Штельмаха, который безрезультатно добивался любви девушки.»
У меня по спине пробежали мурашки. И пока я ещё придумывал ответ на этот эпизод, хозяйка, повернувшись ко мне, добавила:
«Вы, должно быть, знали его !»
На этот прямой вопрос мне оставалось лишь дать прямой ответ:
«Если дочь председателя звали Галиной, то тем молодым немцем был я.»
Женщина продолжала:
«Галина жива, и я знаю, где она живёт. Сейчас она уже вдова. Давайте к ней сходим.»
Я никогда бы в жизни не смог и подумать, что выпадет ещё один шанс, увидеть Галину. Когда я в 1989 году посещал Перехваткино, то попытался узнать у младшего сына Николая Павловича Телегина об одной Галине, которой в то время было примерно 17 лет. Но Галин в России много, и знать о слухах, о которых нам сейчас рассказала староста, мальчик из-за своего возраста знать ещё не мог.
А вот теперь, совсем неожиданно, мне предложили нанести визит дочери бывшего председателя сельского совета. Непостижимо ! Ввиду того, что я замедлил с ответом на предложение, староста добавила успокаивающим тоном:
«Не бойтесь, мы не застанем её врасплох без предупреждения. Я позвоню сейчас её дочери, чтобы она подготовила свою мать к предстоящей встрече.»
Староста поговорила по телефону, а потом сопроводила нас в соседний город Заволжск. И вот я, спустя 54 года, стоял перед Галиной, давшей однажды немецкому военнопленному столько счастья. Мы смотрели друг на друга и не могли вымолвить ни слова. Мы были представителями того поколения, у которого страшная война украла молодость, и которому угрожали наказанием за любовь и страстные желания. Но эти желания и страсть имели место, не взирая ни на какие преграды.
Наш контакт не прерывается и сейчас. В одном из своих писем Галя написала: «Я всегда мечтала о том, чтобы распространявшиеся о нас тогда неверные слухи стали бы действительностью.»

3.14 Послесловие.

Шесть лет, проведённых в плену, конечно же, не смогли не повлиять на всю мою дальнейшую жизнь. Одним из этих последствий был кошмарный сон, который преследовал меня, по крайней мере, лет 30: Я нахожусь дома, но знаю, что прибыл из плена только на побывку и должен снова возвращаться. Попытка сбежать преследуется со всех сторон какими-то монстрами, которые вытянулись напротив меня с винтовками. На винтовках примкнуты типичные советские штыки. Я убегаю и кричу о помощи, но мой крик застревает в горле. Наконец я падаю как парализованный. Монстры сгрудились надо мной. Весь в поту, я просыпаюсь и долго не могу заснуть.
Сначала этот кошмар снился мне минимум раз в неделю. Потом частота пошла на убыль, и в 70-е годы свелась к нулю.
Четыре года из шести лет плена я провёл в Горьковской области (Нижний Новгород), годы взросления, во время которых человек обладает особенно большой восприимчивостью и впечатлительностью. Эти годы оставили за собой незабываемые впечатления, немалое число из которых отличается позитивным характером. До сегодняшнего дня во мне осталась тоска по просторам страны, где небо намного выше, а облака намного больше, чем на моей родине. Не забыть девственную природу Перехваткино, не забыть вида на слияние Оки и Волги у высоких берегов Нижнего Новгорода.
Я узнал и оценил русских людей и представителей других национальностей Советского государства, получил удовольствие от изучения классической русской, а также некоторых работ советской литературы. Особенно большое впечатление произвёл на меня Максим Горький, в работах которого я обнаружил типы выражения и диалект русских людей моей окрестности. В них я понял тонкости оригинального текста, которые даже самый талантливый переводчик не сможет «переложить» на немецкий. Это особо касается автобиографического романа Горького «Мои университеты». Как и главный герой романа, я пострадал во время моих «университетских лет» не меньше. Но с другой стороны многое и почерпнул.
Я в течение четырёх лет перенимал фонетику русского языка от людей, которые на родине Максима Горького жили на «самом дне». Слухи о том, что Горький там, на самом дне, никогда не жил, и что, собственно, ни о какой автобиографической работе не может быть и речи, я опущу. О том, какое сильное влияние оказал на развитие моего русского языка Нижний Новгород или, пусть, Горьковская область, можно показать на одном маленьком примере:
Одним из первых заданий вернувшегося на родину новоиспечённого переводчика явилась выписка пропуска для посещения представителей моего работодателя советской военной администрации в Берлине-Карлхорст. Для этого я должен был лично прибыть к коменданту города. Он принял меня дружелюбно, и, выслушав моё изречение, спросил:
«Скажи-ка дружок, собственно, откуда ты ?»
Смысл вопроса мне тут же стал ясен. Его не интересовало, с какого ведомства я был, а интересовала местность, в которой я провёл последние годы.
И я ответил:
«Из Горьковской области.»
Тут он громко засмеялся и добавил:
«Вот я и слышу !»
Совсем незадолго до освобождения я познакомился с одним русским, который хорошо выучил распространённый в Кримичау саксонский диалект. От него я узнал, какая музыка нравится коменданту города, который, как он пояснил, сам был из Горького.
Итак, я говорил на языке «моих университетов», и не хотел бы заканчивать мой рассказ, не упомянув о факультете, на котором я слушал «лекции о жизни».
Русский язык.
Когда я объясняю, что у меня никогда не было возможности посещать уроки русского языка в каком-нибудь учебном заведении, то мне, естественно, не верят. Когда мне в 1955 году удалось перевестись с заочного отделения на последний курс очного отделения техникума машиностроения Магдебурга, там русский был одним из обязательных учебных предметов. И после того, как я «активно» поучаствовал на нескольких уроках этого предмета, то доцент пригласил меня на беседу с глазу на глаз и сделал компромиссное предложение:
«Гарантирую Вам в конце семестра оценку «отлично» и за это прошу Вас данный предмет более не посещать.»
Я с радостью согласился с этим предложением, а доцент снова уверовал в свой профессионализм. Квалификация многих преподавателей русского была тогда ещё не очень высокой.

Техническим переводчиком меня приняли в начале мая 1949 года, т.е. меньше месяца после возвращения на родину на основании моего заявления о том, что необходимые знания и навыки приобрёл за годы плена. И тот факт, что я через четверть года был переманён за «дополнительную сотню марок к месячному окладу» другой организацией, находившейся в одном и том же здании, что и наша, может служить доказательством того, что в то время я находился на неплохом профессиональном уровне.
Для изучения языка я поставил перед собой в плену две цели: В 1943 я хотел быть независимым от переводчиков-военнопленных, которые считались в Вермахте немцами первой категорией, но в плену старались доказать, что являются поляками или чехами именно тем, что к товарищам обращались явно враждебно. 
Это у меня получилось. А когда в 1945 году окончилась война и стало известно, что моя родина находится в советской оккупационной зоне, то появилась и вторая цель: Достичь квалификации профессионального переводчика, что обеспечит карьеру. Н.П. Кабузенко внёс большую лепту, чтобы я сделал ударение на технический перевод.
С самого начала я недооценил одну важную вещь в области изучения языка – контакта с русскими людьми и русскоговорящими представителями других национальностей Советского Союза. Я лишь догадывался, что пребывание в чужой стране оставляет после себя глубокие впечатления только тогда, если возможен обмен информацией и мыслями с жителями этой страны. Этот источник я открыл для себя инстинктивно и благодарен этому обстоятельству.
С 1953 года - по совместительству, а с 1954 года – профессионально, я стал жить от перевода русских книг на тему металлургии и машиностроения. Всего было 13 книг, добрая половина из которых очень быстро была продана, получив от западно-германской прессы позитивные рецензии. Один из немецких рецензоров так охарактеризовал мой первый перевод книги: «Примечательно, что в данном переводе сбережён немецкий технический язык, и в отличие от других работ восточно-германских переводчиков, здесь отсутствуют обычно имеющие место руссицызмы». Это привело к дальнейшим заказам.

Десять лет я, будучи так называемым «лицом свободной профессии», содержал собственное бюро переводов и помимо непосредственного зарабатывания хлеба насущного, параллельно смог составить два словаря, которые принесли мне пользы меньше, чем издательству “Technik”:
«Металлургический словарь» (русско-немецкий), 1955 год, и
«Энергетическое и подъёмно-транспортное оборудование» (немецко-русский и русско-немецкий) – 1963 год.

Когда я в 2000 году посещал Россию, в мемориальном музее немецких антифашистов в г.Красногорск Московской области мне перед многочисленной аудиторией представилась возможность представить мою книгу «Цель – выжить». По окончании официальной части, ко мне подошла пожилая дама. Она показала книгу и спросила:
«Неужели Вы автор этого словаря ?»
«Да», ответил я. Так я узнал, что издательство “Technik” продало лицензию на упомянутый на втором месте словарь московскому издательству «Советская Энциклопедия», не предоставив мне ни пробного экземпляра, и вообще не поставив меня в известность об этом факте.
Подводя итоги посещения данного факультета «моих университетов», не может быть никаких сомнений в том, что семь дневных пайков хлеба за курсы русского в плену принесли доход в 100.000 и больше процентов.
По возвращении на родину, я ещё смог посетить учителя по французского языка из нашей гимназии. Его напутствие до сих пор звучит в ушах:
«Владение иностранными языками, это капитал, который стабильно начисляет проценты, и который не может обесцениться никакими биржевыми крахами.»
Русский язык продолжает оставаться моим ценным спутником и сейчас, когда я уже давно нахожусь на пенсии. Книгу «Цель - выжить», большая часть которой вошла в настоящую работу, я писал на «моём» русском, а потом познакомился с одним русским знатоком немецкого языка – Олегом Кузнецовым – который и переложил мой подлинник на литературный русский.
Моя руссофилия преподнесла мне в моём уже преклонном возрасте ещё один приятный сюрприз. После того, как мои супружества с противоположным полом помимо прочего не могли быть удовлетворительными между прочим из-за того, что мои партнёрши ни в чём не признавали и не понимали симптомов заражавшего меня «вируса России», в возрасте 82 лет я встретил овдовевшую учительницу русского языка, урождённую жительницу Германии. Будучи ещё очень юной, она влюбилась в офицера советской армии, и, несмотря на все политические и бюрократические заслоны, стала его женой. Прожив с ним 6 лет на Украине, они, после увольнения его из рядов советской армии, переехали жить в Германию. Теперь то я знаю, как мне в супружеской жизни не хватало всего русского. А ведь речь идёт о длительном времени.. Такое счастье в этом возрасте я принимаю как большой подарок судьбы.

Основное техническое образование.
Уже в возрасте 10 лет я абсолютно ясно осознавал, что хочу быть авиастроителем и лётчиком. Восхищение всем тем, что связано с лётным спортом и живой интерес ко всем формам проявления техники, сформулировали базу моего выбора профессии.
А когда я после 1949 года поступил в мирную жизнь, то желание стать авиастроителем и пилотом пришлось из моего списка вычеркнуть. В советской оккупационной зоне ещё не имелось гражданской авиации. Что мне оставалось, так это техника. А для обучения на инженера имелись реальные шансы.
Обще-начальную базу обучения в сфере машиностроения и химической промышленности я окончил при Н.П.Кабузенко в «моих университетах» на базе трофейного оборудования. На основе знаний, которые я приобрёл там, я смог убедить экзаменационную комиссию в том, что я не нуждаюсь в обязательной практике на предприятии машиностроения, и что для заочной учёбы меня можно сразу перевести на второй семестр.
Я пользуюсь этим случаем, чтобы продемонстрировать многочисленной публике качество русской учебной технической литературы. Она в последние мои семестры обучения на инженера явилась большой и надёжной поддержкой.
Почему ? Да потому, что русские учебники изложены так, чтобы быть легко понятными обучающемуся. Авторы немецких учебников часто действуют по принципу: «Чем непонятнее, тем научнее». Мне не однажды приходилось удивлять доцентов своими знаниями, что приводило к хорошим оценкам.

Повышение квалификации путём самообразования.
Мотивируя специфичными условиями жизни в военном плену Советского Союза, я сделал упор на изучение русского языка. Так как в лагерях для военнопленных было запрещено организовывать курсы по изучению русского языка (опасность побегов !), то это возможно было только путём самообучения. При этом я обнаружил и начал тренировать до этого незамеченную одарённость эффективного обучения с помощью книг. На обычном занятии учебного заведения много времени распыляется на то, что доценту необходимо сориентироваться на среднюю предварительную подготовку класса. В процессе же самообучения имеющееся в наличие время можно использовать намного эффективнее.
Этот опыт приносил мне во время всей моей профессиональной деятельности существенное преимущество. Всю учебную программу первого года заочного обучения по специальности «машиностроение» я освоил за 8 недель, после чего на специальной процедуре приёма в учебное заведение с успехом сдал все экзаменационные работы. Это открыло прямой путь во второй учебный год. Для перехода в оба заключительных семестра очного отделения необходимо было перепрыгнуть очередной год заочного обучения. И это удалось благодаря «самообразованию».

В неоднократно упомянутый НИИ я был принят в 1963 году в качестве специалиста по машиностроению. Жизненный опыт подсказывал, что таковых специалистов на данный момент должно быть десятки тысяч. Поэтому данный факт вызвал во мне новую тягу к самообразованию. Через несколько лет в нашем коллективе мало кто знал, что я учился на машиностроителя. Карьеру в НИИ я закончил по достижении пенсионного возраста в качестве эксперта по всеобщему надземному строительству.
Когда в 1985 году в НИИ появились первые программируемые счётные машины, я не посетил ни одного из предлагаемых курсов обучения, а занялся освоением машиноориентированного языка программирования прямо на рабочем месте.
Первые компьютеры фирмы Шнайдер поступили к нам в 1986 году (я тогда как раз отмечал свой 63-й День рождения). Они с их программой «Basic» действительно привнесли большое облегчение в работе. Программы для рационализации собственной работы я в основном составлял для себя сам.
Последняя перемена произошла на рубеже 1990 года. Одна западно-германская фирма по линии нашей отрасли подыскивала инсайдера рынка новых земель, и нашла меня, 67 летнего, ещё интересным.
Курсов переучивания к потребностям капиталистической экономики не было. Я ещё раз извлёк пользу от того, что находясь в плену, мне бросилась в глаза собственная предрасположенность к самообразованию.

Мировоззрение и политика.
Это был длинный путь, на котором я постигал основы современной общественной науки. От убеждённого члена Гитлерюгедна, критичного аналитика советской системы и почти убеждённого приверженца учений Маркса-Энгельса-Ленина (Сталина я исключаю осознанно), я дошёл до водоворота «обратного развития» и перешёл к состоянию закритического наблюдателя социализма советского типа. Этот очень тернистый путь я прошёл через годы плена, и кое-что вобрал из него для всей своей жизни.

Например, это касается личного осознания, кто же делает историю ? Мой отец был сторонником девиза «историю делают мужчины», а в моём умственном багаже это мнение неприкосновенным осталось тогда, когда я в первые месяцы плена начал думать политически… Но в антифашистской школе нам вбивали в голову, что в принципе ход истории определяют народные массы. Что за глупая попытка, сталинскую диктатуру сопоставлять с ореолом демократии. Без «мужчин» или «власть имущих» - народные массы – это беззащитная толпа.

Большим жизненным примером для меня явились выборы в антифашистский актив лагеря 469/1 (смотри главу 2.11). После этого у меня не осталось сомнений в том, что политику, а с ней и историю, делают власть имущие или жаждущие власти (одинаково какого пола). В движение народ приводится массовым внушением (см. Гитлера) или брутальным насилием (см.Сталина), что в свою очередь вызывает к страданиям и гибели последних во имя идей теоретиков и удержания власти практиками.
Человек, к удивлению, такой товар, который легко поддаётся дрессировке. Мой жизненный опыт подтверждает, что: «Ничего нет более простого на этом свете, чем натравливать человеческие массы на что-либо».
Красноречивые вожди народов могут вводить в экстаз десятки тысяч людей, а миролюбивых граждан превращать в убийц. Когда в гитлеровской Германии полным ходом шло наращивание вооружений, Геббельс, держа речь перед 5000 человек в Берлинском дворце спорта, в конце своего выступления с визгом задал вопрос: «Хотите пушек вместо масла ?», и массы заорали в радостном раскачивании: «Дааааа !»
В связи с этим я усвоил, что опасно о чём-либо беспокоиться и ещё опаснее говорить об этом, если твои политические убеждения идут вразрез с власть предержащими. Свободу самостоятельных политических мыслей может себе позволить лишь тот, кто может хорошо держать язык за зубами или, как всегда, обладает властью.
Так и в так называемом правовом государстве понятия «быть правым и с успехом отстаивать своё право – вещи разные».

Понятие партийность было придумано политическими дельцами, чтобы под ширмой необходимости, а также в случае величайших преступлений против человечества, суметь идеологически оправдаться. Кто полностью и безоговорочно отдаёт себя политической партии, тот для достижения великой (далёкой) цели должен всё снова мириться с необходимостью говорить и действовать против своих собственных убеждений, если таковые у него, конечно, есть. Ну а кто придерживается определённого мировоззренческого убеждения, должен подальше держаться от партийных идеологов.

И хотя моё политическое убеждение сформировалось уже перед отпуском из плена, во мне всё же оставалось немного веры в гуманный немецкий путь к социализму. Так в 1949 году я стал кандидатом в СЕПГ. И то, что это была ошибка, в 1952 году показало исключение меня из рядов партии с ярлыком «врага партии». Данный факт продолжительное время влиял на мою карьеру (по счастью не только негативно).
Пытаясь классифицировать основные типы активных людей в политике, я уже перед освобождением из плена пришёл к определённой системе из трёх классов, между которыми, естественно, никогда нельзя исключать переходные явления:
1-й класс – верующие. Они одержимы идеей и для её реализации готовы отдать даже свою жизнь. Они благородны и справедливы, но в тоже время и проклятые власть предержащими, которые готовы их беспощадно обманывать, растаптывать и сношать, или физически уничтожить как инакомыслящих. Имея сильную веру в идею, легко попасть в противоречие с линией, установленной дельцами (см.3-й класс). За это, особенно при Сталине, многие и многие тысячи убеждённых коммунистов поплатились своей жизнью.
2-й класс – прагматики. Они понимают, что подчинение стремящемуся к власти политическому движению может принести выгоду. Они плюют на идеи и владеют искусством в нужный момент становиться под подходящие знамёна. Поразительно, но эти «знамёна» обычно принимают таких перебежчиков, которые во имя достигаемых ими выгод в большинстве случаев готовы глотать глыбы камней. Они распространяют диктуемый политическими дельцами символ веры и не редко несут большую вину за страдания верующих.
3-й класс – власть предержащие. Владеть большой властью дано очень немногим. Путь на верх всегда блокируют другие, которые также стремятся туда. И на самый верх добираются только те, кто готов всеми средствами смести своих конкурентов с этого пути. Дело доходит до крайности и физической ликвидации оппонентов, что и происходило при Сталине. Эту готовность нельзя остановить даже перед лучшим другом или ближайшим родственником. Великие каждый день говорят и пишут о «чести» и «справедливости», и в то же самое время растаптывают эти понятия. Хороший оппонент, это мёртвый оппонент ! Данный принцип относится также и к западной демократии. Но там действуют немного «поинтеллигентнее». В основном уничтожают психически, а не физически.

Как и в мире цветов тысячи тонов смешиваются из трёх основных, так и число возможных промежуточных явлений в этой схеме политических классов бесконечно велико. Но нельзя отрицать факт, что эти три цвета существуют и доминируют так же в чистом виде. Это общество трёх классов при Гитлере и Сталине было продемонстрировано нам в экстремальном виде. Однако «западная» демократия также не свободна от этих симптомов.
Уже во время нахождения в плену я начал сомневаться в абсолютном максимализме марксистской идеологии, а именно в том, что: «Бытиё определяет сознание».
Согласно марксистским теоретикам, все люди становятся ангелами, если организовать им определённое бытиё. Но такого не может быть даже уже потому, что не бывает дельцов-ангелов, которым удалось бы создать рай на земле.
Когда я в начале ноября 1943 года поступил в качестве военнопленного в Сталинград, Советы праздновали 25-ю годовщину Октябрьской революции. Однако что я увидел, не имело ничего общего с «новыми людьми социалистического сознания». Каждый думал в первую очередь о собственной выгоде и видел в народном хозяйстве государства лишь «дойную корову» для своих нужд. Настоящий социализм шевелился в индивидуальных низших горизонталях, где один помогал другому выдержать влияние системы дефицита. Регресс на социалистическую собственность при этом карался строжайшими наказаниями, но не считался советскими людьми грехом.
Социализм в смысле учений Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина умер от своих внутренних противоречий, попав под ножницы между теорией и практикой.
Наиважнейшее для меня познание, приобретённое на политическом факультете «моих университетов» состояло в том, что я со своими наклонностями не был приспособлен для этого гешефта. Существовала опасность застрять в первой категории.

Чему же я ещё научился ?
Имеется ещё два познания, приобретённых в плену, которые тяжело включить в определённый факультет «моих университетов», если только отдалённо – в философию:
- Война, это удавка человечества не только потому, что убивают массу людей и что из-за неё уничтожаются материальные ценности неизмеримых масштабов. Очень редко говорится и пишется о том, что преимущественно погибают люди с позитивными чертами характера. Погибают несоразмерно многие представители политической категории No.1. Вторая категория предпочитает быть в тылу и по возможности защищает свою родину вдали от мест боевых действий. Так война проводит свою сортировку. Её последствия измеряются в потерях людского имущества, святынь и человечности.

Справедливость, это весьма относительное понятие. Что касается справедливости, то суть её определяет в обществе та группа людей, которая располагает монополией власти или формирующими мнение общества средствами массовой информации.
К примеру, Сталин и его соратники считали совершенно справедливым то, что для содействия строительству социализма и коммунизма нужно сажать в тюрьму своих соотечественников и приговаривать их к смерти только потому, что они относились к определённой прослойке общества, или не были согласны с методами осуществления власти. «Великие» государственные мужи пропагандировали за справедливое то, что миллионы людей убивали друг друга, чтобы добиться осуществления политических или экономических запросов небольшой группы власть предержащих. Примеров этого можно привести массу.
Понятие «справедливое наказание» существует только в теории, т.к. судья, руководствуясь определёнными рамками, сам определяет степень виновности, что многие другие считают несправедливым.
Управлять группами или массами людей невозможно, если рассматривать претензии каждого индивидуума на соблюдение вождём всеобще признанных «высших» принципов справедливости. Ввиду того, что справедливость такая относительная, то каждый руководитель или правитель должен отдавать себе отчёт в том, что, несмотря на его заботу о справедливости, определённый процент управляемых неизбежно будет обвинять его в несправедливости. Поэтому, исходя из этого опыта, а также из-за моей особой впечатлительности в вопросах справедливости, я в течение всей моей профессиональной деятельности, начавшейся после плена, всегда и с успехом стремился вместо принятия на себя обязанностей заведующего, оставаться единоличным работником.

Историография и правда – это враждебные друг другу понятия. Если не считать того, что «абсолютной правде» трудно дать определение, её со дня изобретения шрифта находят в историографии только для изображения выбранных фактов. Свидетельство ою одном и том же историческом процессе всегда оказывается под влиянием постановки цели сильными мира сего, от которых экономически зависит писарь истории.
Экстремальных форм допускает выше изложенное противоречие, если история пишется по заданию авторитарных правителей. У Гитлера больше не оставалось времени, распорядиться написать историю периода своего правления. А вот у Сталина и его последователей оно было. Так дважды был написан «Краткий курс истории ВКП(б)», соответственно по ходу ликвидации ведущих лидеров партии.
Советская версия «Истории Великой Отечественной Войны» была тщательно очищена редакторами политбюро от любых негативов. Об этом заинтересованный читатель стал узнавать с момента ликвидации советского строя. Эти знания черпались и из многих воспоминаний свидетелей, среди которых особое место заняла работа «Война и мы» издательства «Яуза».

Уважение к людьям других рас, цвета кожи и национальности. Будучи верным членом Гитлерюгенда, во мне уже тогда стали появляться сомнения по поводу правоты обособления немецкого народа над другими. Развитое национал-социализмом учение о «неполноценности славянских народов» и ненависть ко всему еврейскому, я не воспринимал. Я желал завязывать знакомства с людьми и других народов, чему свидетельством является учебник русского языка, который я взял с собой на фронт.
За 6 лет плена я познакомился со множеством советских людей русской и других национальностей. Благодаря этому я ещё больше убедился в том, что все народные группы одинаково ценны, и что в каждой из них имеется одинаковый процент святых и негодяев.
Это моё убеждение не изменилось и за 60 лет моей жизни после плена. Это касается и моих симпатий к русским людям.
Трудно поверить, но это множество раз подтверждённый факт, что такая симпатия могла возникать при тяжелейших жизненных условиях в советских лагерях. Похожий случай я видел несколько лет назад в одной из передач немецкого телевидения. Две немецкие женщины и один мужчина, которые провели в лагерях Воркуты каждый по 10 лет, посещали с бригадой кинооператоров места своего заточения. И тут мужчина сказал в камеру следующее: «Здесь я вкалывал десять лет при тяжелейших условиях, но несмотря на это я чувствую какую-то тоску по России».
Я его прекрасно понимаю.

Жанна в 1947 году. Это фото я получил от неё в 1998 году.


С Жанной у подножия памятника Чкалову в Нижнем Новгороде. 9 мая 2002 года.
Встреча спустя 54 года. Помощник зубного врача Тамара Алексеевна Емельянова (2000 год).


Автор в 2000 году перед руинами лагерного здания лагеря 469/1.
Разгрузка соли с «Берега Оки» в 2000 году. Кажется, что с 1948 года здесь ничего не изменилось.
Высотное здание Капролактам-Синтеза (33-й цех) было построено в 1946/47 годах почти исключительно силами немецких военнопленных. Автор также принимал в этом участие. В 2000 году сооружение больше не функционировало.

2000 год. Частично восстановленный кафедральный собор в Вершилово.
Деревенская улица в Перехваткино. 2000 год.
Автор с младшим сыном Николая Павловича Телегина. Его зовут Павел Николаевич.
Павел Николаевич предложил мне найти дом его отца. И я его нашёл несмотря на то, что дом раньше был тёмно-коричневого цвета.
Галина – и снова расставание спустя 54 года.
Староста Вершилово – Нина Александровна  Однолеткова (слева), которая привела меня к Галине
Автор с подругой в день рождения 2008 года


Книга отзывов посетителей

актуализация 14.04.2009